Последние комментарии

  • Назарова Галина18 января, 6:46
    Я бы присоединилась! Смешная реклама и объявления
  • Юрий Баканов17 января, 22:15
    Спасибо!Демотиваторы
  • алексей гарбузь17 января, 21:55
    Про Джереми... Мой знакомый сделал своей будущей жене признание около морга. Согласилась! Но таблички там нет.Аморальный юмор

Зафиксированная девушка

Константин Павлович Савиди был вечный старпом. За границу его не пускали, потому что в далекой Греции он имел близких родственников. Тут, как говорили, лучше перебдеть, чем недобдеть.
     Капитаном Савиди не стал, поскольку вовремя не вступил в партию. Опытного старпома направляли на пассажирские суда, где он командовал ЖОПом – женским обслуживающим персоналом.

Савиди не пил сидя, когда стоял на вахте. Боролся с лишним весом и морил себя голодом. Каждую субботу он взвешивался на продуктовых весах в судовой артелке и, если оставался доволен, прихватывал круг колбасы и приглашал к себе доктора. Вдвоем они обсуждали мировые проблемы и пользу вегетарианской диеты. Колбаса при этом служила закуской.
     После питейной встряски старпом ощущал прилив сил и был готов к подвигам.
                                            ***
- В жизни всегда есть место подвигу!» - сказал Константин Павлович и нажал красную «тревожную» кнопку.

      По судну разнеслась прерывистая трель звонков громкого боя. Семь коротких, один длинный.
- Учебная шлюпочная тревога! – объявил Савиди хорошо поставленным командирским голосом  - Шлюпки к спуску приготовить!
     Следом прозвучала дополнительная команда:
- Учебно! Произошло столкновение с блудливым айсбергом! Все двери заклинило. Экипажу спасаться через иллюминаторы!

     Старпом был творческой натурой и в каждую тревогу добавлял «изюминку». На этот раз «изюминкой» служила блуждающая ледяная гора в середине Южно-Китайского моря.
      «Началось утро в деревне», - ворчал я, путаясь в завязках спасательного жилета. Потом сделал запись в вахтенном радиожурнале и попытался выйти на крыло мостика. Дверь не открывалась. По указанию чифа судовой плотник задраил все двери внешнего контура деревянными клиньями.
     «Против лома нет приема», - сказал я и крепко ударил молотком по рукоятке бронированной двери. Наружный деревянный клин выскочил и дверь открылась.
     На ботдеке уже суетился народ. Загорелые матросы разносили концы спасательных ботов. Бледнолицые машинеры отдыхали в сторонке и общались с девушками. Второй помощник по списку пересчитывал личный состав:

-  Антонов?
- На руле.
- Ганичев?
- В машине, на вахте.
- Ляпина! Где повариха? – ей приносить провизию с камбуза.
- Отсутствует всякое присутствие, - заметил токарь Лалетин.
- Позови ее, быстро! – приказал ему ревизор.
     Лалетин вернулся через пять минут. Он давился смехом:
- Она… она там, - едва выговорил токарь и махнул рукой в сторону камбуза, - застряла в иллюминаторе! Намертво! И выбраться никак не может.

     Тревога была скомкана. Все бросились вниз спасать повариху. Мы увидели только часть Таньки Ляпиной - там, где руки, голова и грудь. Вторая половина была на камбузе. Несчастная девушка делала отчаянные попытки проскользнуть в круглый иллюминатор в ту или другую сторону. Вернуться на камбуз ей мешала роскошная грудь, вырваться на волю не давали широкие бедра.
     За дело взялись два крепких парня, Гриша Бац и мой радист, Женя Дятел. Они ухватили Ляпину за белы рученьки и потянули на себя. Танька заверещала благим матом: «Ой, больно мне, больно!».

- Терпи атаман, скоро мамой будешь, - скаламбурил Гриша Бац.
- Танюша, можно, я тебе груди придержу? – гнусаво спросил доктор.
- Уйди, извращенец! – завопила повариха.
- Хорошо зафиксированная девушка не требует предварительных ласк, - сказал токарь Лалетин. - Желающим пройти на камбуз!
- Вылезу – убью! – сказала ему Танька.

          Последним на  место происшествия прибыл старпом. Он сходу включился в процесс:
- В эту сторону не выйдет, - сказал Константин Павлович, - снимайте с нее халат!
- Ой, нет! Не надо! – испуганно запротестовала Танька, у меня под ем – нет ничего!
- Может ей с заду поддать? – сказал Гриша Бац и взмахнул широкой ладонью.

     У старпома зашевелились волосы. Пятерня у Гриши была не меньше совковой лопаты.
- Дурной силы в тебе много, - отклонил эту идею старпом, - вдаришь по заду, а получится сотрясение мозгов.
     Потом Константин Павлович сердито обратился к публике: "Чего выстроились, зенки вылупили? Всем разойтись! Остается доктор с аптечкой, боцман и Бац.
     Мы нехотя покинули арену представления и забрались на ботдек. Сверху тоже хорошо было видно.
     Девушки безуспешно пытались стянуть с Татьяны белый поварской халат.
- Режь! - сказал доктору старший помощник.

     Доктор вынул из брезентовой сумки кривые ножницы и осторожно разрезал ткань по периметру иллюминатора. Обнажилась загорелая Танькина спина со светлой полоской от купальника. Повариха тихонько скулила и прикрывала грудь ладонями. Публика на ботдеке висела на леерах, любовалась бесплатным зрелищем и давала ценные советы:
- В тавоте ее обкатать, - сказал моторист Епишев, - со свистом выскочит!
- Можно талями или на турачку, через канифас-блок, - добавил матрос Сидоров.
- Худеть тебе надо, - убежденно сказал старпом, - через неделю сама выпрыгнешь не сгибаясь!
- Что же мне, неделю тут торчать? – возмутилась Татьяна, - давайте, тащите, ироды!

     Команда разделилась. Женщины ушли в помещение, чтобы тянуть Ляпину со стороны камбуза. Доктор с боцманом остались и пытались протолкнуть девушку внутрь. Танька ладонями плющила груди, но в таком положении запихнуть ее стало совсем невозможно. Старпом нервно закурил. Танька заплакала.
- Нина Петровна, - наконец, сказал чиф буфетчице, - несите сюда масло!
- Сливочное или какое?
- Давай подсолнечное…

     На загорелую спинку Тани вылили пол литра растительного масла. Доктор что-то мурлыкал и с удовольствием растирал вязкую жидкость на животе и груди страдалицы.
- Разверните ее на шестнадцать румбов, - крикнул сверху ревизор.
- Це дило, - сказал боцман.
     Общими усилиями Татьяну повернули фасадом к публике. Мелькнула молочно-белая грудь, Танька пискнула: «Ай-яй!» и проскочила в круглый зев иллюминатора.
- Уфф! – удовлетворенно выдохнул боцман.
- Будет жить, - сказал доктор.
- Всем по местам! – скомандовал старший помощник.  - Шлюпки – по-походному, разнести инвентарь, отбой тревоге!
- Кино окончено, - сказал я и мы пошли заниматься своими обычными делами.
                                               ***
     Вечером мне позвонил электромеханик Женя Стрельников:

- Начальник, у тебя есть предохранители на ноль, двадцать пять ампер?
- Конечно, есть. Может быть, на ноль, пять?
- Нет, 0,25 в самый раз будет. Двенадцатый щит на «землю» коротнуло, тащи туда.
     Я налил в плоскую бутылочку стакан чистого спирта и направился в каюту боцмана.
     Это был конспиративный разговор. Мы знали о гнусной привычке комиссара подслушивать телефонные разговоры. Для этой цели его телефонный аппарат был оснащен специальной кнопкой.

     У боцмана, на диване, примостилась Таня Ляпина. Рядом покуривал и теребил усы Женя Стрельников. Матрос Слава Сидоров тонким ножичком нарезал розовое сало.
     Боцман Варенников, «кондовый хохол»,  называл сало «наркотиком».
- Только понюхаю и аж дурею! - говорил он.
     Опытной рукой я разбавил спирт сообразно широте Владивостока.
 - За благополучное возвращение кормилицы в родной коллектив, - кивнул я Тане.
     Мы звякнули рюмками.

 - Похожий конфуз на «Чехове» случился, - сказал боцман, – там я спас от крушения молодую советскую семью…
     Мы навострили ушки. У Варенникова была масса занимательных историй, в которых он сам принимал участие.
- Работал я на «Чехове», на «старом финне», - продолжал Варенников, - и была у нас повариха, Валька Куранова. За глаза ее дразнили Куранихой.  Девка, лет тридцати, и, надо сказать, порядочная оторва. Прошла и рым, и Крым, и Шикотан.

- На шикотане я была, бочки трафаретила, - фальшивым голосом запел Сидоров, - кто-то сзади под … (покосился на Таньку) … мигнул, я и не заметила!
- Вы пошляк, Сидоров, - поморщилась Татьяна.
- Слова народные, - сказал Слава, - а народ зря не скажет!
     Боцман продолжил свой рассказ:

- Там еще был электрик, Петя Звездин, здоровенный, рыжий увалень. Такой, что пни его – через неделю только вздрогнет… Ну, в общем, получилась у них любовь и дело шло к свадьбе. Злые языки говорили ему: «Петюнчик, куда ты суешься, ведь Кураниха тут со всеми перебывала». На что Петя резонно отвечал: «Я бы не женился, (боцман покосился на Таньку) да …того-этого … больно хочется…»
     Однажды, стояли мы на рейде Корсакова, ждали погрузки. Петя поехал на берег покупать обручальные кольца. А Кураниха, значит, пользуясь случаем, впала в грех с матросом. Фамилия у него такая подходящая была, Шустрик. Лучшего места не нашли, как на корме, в кладовой. Кто-то из ребят, нечаянно, конечно, вставил железный болт в петлю и парочка оказалась запертой. А тут возвращается Петя, ищет свою разлюбезную, чтобы кольцами похвастаться. Шустрик в иллюминатор сиганул, Валька с перепугу, следом. Да и застряла, натурально, как ты сегодня.

     Все посмотрели на Таньку. Она сочувствовала распутной Куранихе и с укором сказала:
- Вам бы так!
- У нас комплекция другая, - съязвил Сидоров, - а у вас эта, попа шире плеч.
- По единой! – прервал пикировку Варенников, - за прекрасных дам!
- За дам, дам, дам, - сказал Сидоров.
- Кампай! – сказал я.
- Симасе! – добавил сэм по-японски.
- Что дальше-то было? – спросила Таня.
- Дальше вот что… Петя носится по надстройке, ищет Вальку, Шустрик бегает на корме, не знает, что делать. Ну, тут я подвернулся. Захожу в кладовку – картина маслом! Есть на что приятно посмотреть. Но выражение лица у задницы, прямо скажем, несчастное. Снаружи ее хозяйка голосит, сюда слышно. Времени думать не было, пришлось действовать решительно и жестко. В общем, выскочила подруга, как та пробка из бутылки шампанского.

- Как тебе это удалось?
- Об этом история умалчивает, - смущенно улыбнулся боцман, - не при дамах будет сказано…
- А дальше как у них? – спросила Танька.
- Все как у людей. Женились, детей нарожали. Валентина Куранова стала солидной матроной. Из таких, вот, иногда получаются добрые жены.
                                                 ***
     С боцманом Варенниковым мы дружим с незапамятных времен. Я не однажды спрашивал его про этот случай, но старый хитрюга отмалчивался или уводил разговор в сторону. И только недавно, вспоминая былые походы, за рюмочкой, он рассказал, как вызволил Куранову из железного плена:
- Скрутил газету жгутом, запалил спичкой, - и туды ей!!!


© Copyright: Андрей Абинский