Зафиксированная девушка

Константин Павлович Савиди был вечный старпом. За границу его не пускали, потому что в далекой Греции он имел близких родственников. Тут, как говорили, лучше перебдеть, чем недобдеть.


     Капитаном Савиди не стал, поскольку вовремя не вступил в партию. Опытного старпома направляли на пассажирские суда, где он командовал ЖОПом – женским обслуживающим персоналом. Савиди не пил сидя, когда стоял на вахте. Боролся с лишним весом и морил себя голодом. Каждую субботу он взвешивался на продуктовых весах в судовой артелке и, если оставался доволен, прихватывал круг колбасы и приглашал к себе доктора. Вдвоем они обсуждали мировые проблемы и пользу вегетарианской диеты. Колбаса при этом служила закуской.
     После питейной встряски старпом ощущал прилив сил и был готов к подвигам.
                                            ***
- В жизни всегда есть место подвигу!» - сказал Константин Павлович и нажал красную «тревожную» кнопку.

      По судну разнеслась прерывистая трель звонков громкого боя. Семь коротких, один длинный.
- Учебная шлюпочная тревога! – объявил Савиди хорошо поставленным командирским голосом  - Шлюпки к спуску приготовить!
     Следом прозвучала дополнительная команда:
- Учебно! Произошло столкновение с блудливым айсбергом! Все двери заклинило. Экипажу спасаться через иллюминаторы!

     Старпом был творческой натурой и в каждую тревогу добавлял «изюминку». На этот раз «изюминкой» служила блуждающая ледяная гора в середине Южно-Китайского моря.
      «Началось утро в деревне», - ворчал я, путаясь в завязках спасательного жилета. Потом сделал запись в вахтенном радиожурнале и попытался выйти на крыло мостика. Дверь не открывалась. По указанию чифа судовой плотник задраил все двери внешнего контура деревянными клиньями.
     «Против лома нет приема», - сказал я и крепко ударил молотком по рукоятке бронированной двери. Наружный деревянный клин выскочил и дверь открылась.
     На ботдеке уже суетился народ. Загорелые матросы разносили концы спасательных ботов. Бледнолицые машинеры отдыхали в сторонке и общались с девушками. Второй помощник по списку пересчитывал личный состав:

-  Антонов?
- На руле.
- Ганичев?
- В машине, на вахте.
- Ляпина! Где повариха? – ей приносить провизию с камбуза.
- Отсутствует всякое присутствие, - заметил токарь Лалетин.
- Позови ее, быстро! – приказал ему ревизор.
     Лалетин вернулся через пять минут. Он давился смехом:
- Она… она там, - едва выговорил токарь и махнул рукой в сторону камбуза, - застряла в иллюминаторе! Намертво! И выбраться никак не может.

     Тревога была скомкана. Все бросились вниз спасать повариху. Мы увидели только часть Таньки Ляпиной - там, где руки, голова и грудь. Вторая половина была на камбузе. Несчастная девушка делала отчаянные попытки проскользнуть в круглый иллюминатор в ту или другую сторону. Вернуться на камбуз ей мешала роскошная грудь, вырваться на волю не давали широкие бедра.
     За дело взялись два крепких парня, Гриша Бац и мой радист, Женя Дятел. Они ухватили Ляпину за белы рученьки и потянули на себя. Танька заверещала благим матом: «Ой, больно мне, больно!».

- Терпи атаман, скоро мамой будешь, - скаламбурил Гриша Бац.
- Танюша, можно, я тебе груди придержу? – гнусаво спросил доктор.
- Уйди, извращенец! – завопила повариха.
- Хорошо зафиксированная девушка не требует предварительных ласк, - сказал токарь Лалетин. - Желающим пройти на камбуз!
- Вылезу – убью! – сказала ему Танька.

          Последним на  место происшествия прибыл старпом. Он сходу включился в процесс:
- В эту сторону не выйдет, - сказал Константин Павлович, - снимайте с нее халат!
- Ой, нет! Не надо! – испуганно запротестовала Танька, у меня под ем – нет ничего!
- Может ей с заду поддать? – сказал Гриша Бац и взмахнул широкой ладонью.

     У старпома зашевелились волосы. Пятерня у Гриши была не меньше совковой лопаты.
- Дурной силы в тебе много, - отклонил эту идею старпом, - вдаришь по заду, а получится сотрясение мозгов.
     Потом Константин Павлович сердито обратился к публике: "Чего выстроились, зенки вылупили? Всем разойтись! Остается доктор с аптечкой, боцман и Бац.
     Мы нехотя покинули арену представления и забрались на ботдек. Сверху тоже хорошо было видно.
     Девушки безуспешно пытались стянуть с Татьяны белый поварской халат.
- Режь! - сказал доктору старший помощник.

     Доктор вынул из брезентовой сумки кривые ножницы и осторожно разрезал ткань по периметру иллюминатора. Обнажилась загорелая Танькина спина со светлой полоской от купальника. Повариха тихонько скулила и прикрывала грудь ладонями. Публика на ботдеке висела на леерах, любовалась бесплатным зрелищем и давала ценные советы:
- В тавоте ее обкатать, - сказал моторист Епишев, - со свистом выскочит!
- Можно талями или на турачку, через канифас-блок, - добавил матрос Сидоров.
- Худеть тебе надо, - убежденно сказал старпом, - через неделю сама выпрыгнешь не сгибаясь!
- Что же мне, неделю тут торчать? – возмутилась Татьяна, - давайте, тащите, ироды!

     Команда разделилась. Женщины ушли в помещение, чтобы тянуть Ляпину со стороны камбуза. Доктор с боцманом остались и пытались протолкнуть девушку внутрь. Танька ладонями плющила груди, но в таком положении запихнуть ее стало совсем невозможно. Старпом нервно закурил. Танька заплакала.
- Нина Петровна, - наконец, сказал чиф буфетчице, - несите сюда масло!
- Сливочное или какое?
- Давай подсолнечное…

     На загорелую спинку Тани вылили пол литра растительного масла. Доктор что-то мурлыкал и с удовольствием растирал вязкую жидкость на животе и груди страдалицы.
- Разверните ее на шестнадцать румбов, - крикнул сверху ревизор.
- Це дило, - сказал боцман.
     Общими усилиями Татьяну повернули фасадом к публике. Мелькнула молочно-белая грудь, Танька пискнула: «Ай-яй!» и проскочила в круглый зев иллюминатора.
- Уфф! – удовлетворенно выдохнул боцман.
- Будет жить, - сказал доктор.
- Всем по местам! – скомандовал старший помощник.  - Шлюпки – по-походному, разнести инвентарь, отбой тревоге!
- Кино окончено, - сказал я и мы пошли заниматься своими обычными делами.
                                               ***
     Вечером мне позвонил электромеханик Женя Стрельников:

- Начальник, у тебя есть предохранители на ноль, двадцать пять ампер?
- Конечно, есть. Может быть, на ноль, пять?
- Нет, 0,25 в самый раз будет. Двенадцатый щит на «землю» коротнуло, тащи туда.
     Я налил в плоскую бутылочку стакан чистого спирта и направился в каюту боцмана.
     Это был конспиративный разговор. Мы знали о гнусной привычке комиссара подслушивать телефонные разговоры. Для этой цели его телефонный аппарат был оснащен специальной кнопкой.

     У боцмана, на диване, примостилась Таня Ляпина. Рядом покуривал и теребил усы Женя Стрельников. Матрос Слава Сидоров тонким ножичком нарезал розовое сало.
     Боцман Варенников, «кондовый хохол»,  называл сало «наркотиком».
- Только понюхаю и аж дурею! - говорил он.
     Опытной рукой я разбавил спирт сообразно широте Владивостока.
 - За благополучное возвращение кормилицы в родной коллектив, - кивнул я Тане.
     Мы звякнули рюмками.

 - Похожий конфуз на «Чехове» случился, - сказал боцман, – там я спас от крушения молодую советскую семью…
     Мы навострили ушки. У Варенникова была масса занимательных историй, в которых он сам принимал участие.
- Работал я на «Чехове», на «старом финне», - продолжал Варенников, - и была у нас повариха, Валька Куранова. За глаза ее дразнили Куранихой.  Девка, лет тридцати, и, надо сказать, порядочная оторва. Прошла и рым, и Крым, и Шикотан.

- На шикотане я была, бочки трафаретила, - фальшивым голосом запел Сидоров, - кто-то сзади под … (покосился на Таньку) … мигнул, я и не заметила!
- Вы пошляк, Сидоров, - поморщилась Татьяна.
- Слова народные, - сказал Слава, - а народ зря не скажет!
     Боцман продолжил свой рассказ:

- Там еще был электрик, Петя Звездин, здоровенный, рыжий увалень. Такой, что пни его – через неделю только вздрогнет… Ну, в общем, получилась у них любовь и дело шло к свадьбе. Злые языки говорили ему: «Петюнчик, куда ты суешься, ведь Кураниха тут со всеми перебывала». На что Петя резонно отвечал: «Я бы не женился, (боцман покосился на Таньку) да …того-этого … больно хочется…»
     Однажды, стояли мы на рейде Корсакова, ждали погрузки. Петя поехал на берег покупать обручальные кольца. А Кураниха, значит, пользуясь случаем, впала в грех с матросом. Фамилия у него такая подходящая была, Шустрик. Лучшего места не нашли, как на корме, в кладовой. Кто-то из ребят, нечаянно, конечно, вставил железный болт в петлю и парочка оказалась запертой. А тут возвращается Петя, ищет свою разлюбезную, чтобы кольцами похвастаться. Шустрик в иллюминатор сиганул, Валька с перепугу, следом. Да и застряла, натурально, как ты сегодня.

     Все посмотрели на Таньку. Она сочувствовала распутной Куранихе и с укором сказала:
- Вам бы так!
- У нас комплекция другая, - съязвил Сидоров, - а у вас эта, попа шире плеч.
- По единой! – прервал пикировку Варенников, - за прекрасных дам!
- За дам, дам, дам, - сказал Сидоров.
- Кампай! – сказал я.
- Симасе! – добавил сэм по-японски.
- Что дальше-то было? – спросила Таня.
- Дальше вот что… Петя носится по надстройке, ищет Вальку, Шустрик бегает на корме, не знает, что делать. Ну, тут я подвернулся. Захожу в кладовку – картина маслом! Есть на что приятно посмотреть. Но выражение лица у задницы, прямо скажем, несчастное. Снаружи ее хозяйка голосит, сюда слышно. Времени думать не было, пришлось действовать решительно и жестко. В общем, выскочила подруга, как та пробка из бутылки шампанского.

- Как тебе это удалось?
- Об этом история умалчивает, - смущенно улыбнулся боцман, - не при дамах будет сказано…
- А дальше как у них? – спросила Танька.
- Все как у людей. Женились, детей нарожали. Валентина Куранова стала солидной матроной. Из таких, вот, иногда получаются добрые жены.
                                                 ***
     С боцманом Варенниковым мы дружим с незапамятных времен. Я не однажды спрашивал его про этот случай, но старый хитрюга отмалчивался или уводил разговор в сторону. И только недавно, вспоминая былые походы, за рюмочкой, он рассказал, как вызволил Куранову из железного плена:
- Скрутил газету жгутом, запалил спичкой, - и туды ей!!!


© Copyright: Андрей Абинский