16 воплощений фразы «везет как утопленнику»

Бывают ситуации, когда в голове крутится лишь одна фраза: «Черт, вот это не повезло!» И невезение это таких масштабов, что не знаешь, то ли пожалеть бедолагу, то ли от души посмеяться злой иронии судьбы. Если какой-то из подобных провалов случился с вами, пусть это будет самое худшее за этот день. Хуже уже не будет точно.

main39

Женщина попала под внезапный рвотный дождь от своего ребеночка.

Это надо же было упасть прямо в свежий бетон!

О нет. Нет-нет-нет!

Болезненный просчет.

Индюшка отомстила за День благодарения.

Когда забыл, что телефон в кармане.

Полная машина желе.

Вот тебе и панорамная крыша.

Когда хотел посушить одежду, но не твой день.

Помянем библиотекарей, после такого им ночевать на работе.

Это финиш.

Неестественная траектория открытия автомобильной двери.

Водителю больше не наливать.

Затонувшая мечта.

«Ваша подсказка к паролю — «Подсказки для слабаков!»». Это карма.

Сизиф и его швабра.

Источник ➝

Тонкости русского языка

97903921_4171694_rysskii_yazia

Русский — невероятный язык. Одними и теми же словами могут обозначаться совершенно разные вещи и выражаться абсолютно разные эмоции. Что уж говорить о лексических оборотах, которые запросто могут сбить с толку иностранного гражданина…

Только в нашей стране слово «угу» является синонимом к словам «пожалуйста», «спасибо», «добрый день», «не за что» и «извините», а слово «давай» в большинстве случаев заменяет «до свидания».

Как перевести на другие языки, что «очень умный» — не всегда комплимент, «умный очень» — издевка, а «слишком умный» — угроза?

Почему у нас есть будущее время, настоящее и прошедшее, но всё равно настоящим временем мы можем выразить и прошедшее («Иду я вчера по улице…»), и будущее («Завтра я иду в кино»), а прошедшим временем мы можем выразить приказ («Быстро ушёл отсюда!»)?

 

Есть языки, где допустимо двойное отрицание, есть — где не допускается; в части языков двойное отрицание может выражать утверждение, но только в русском языке двойное утверждение «ну да, конечно!» — выражает отрицание или сомнение в словах говорящего.

Все иностранцы, изучающие русский, удивляются, почему «ничего» может обозначать не только «ничего», но и «нормально», «хорошо», «отлично», а также «всё в порядке» и «не стоит извинений».

В русском языке одними и теми же нецензурными выражениями можно и оскорбить, и восхититься, и выразить все остальные оттенки эмоций.

В ступор человека, изучающего русский, может ввести фраза «да нет, наверное», одновременно несущая в себе и утверждение, и отрицание, и неуверенность, но всё же выражающая неуверенное отрицание с оттенком возможности положительного решения.

 

Попробуйте внятно объяснить, какая разница между «выпить чай» и «выпить чаю»; какая разница между «тут» и «здесь»; почему действие в прошлом можно выразить словами «раньше», «давно», «давеча», «недавно», «намедни» и десятком других и почему в определённых ситуациях их можно заменить друг на друга?

Не легко понять иностранцу как сложено законченное предложение из пяти глаголов без знаков препинания и союзов: "Решили послать сходить купить выпить".

Или игру слов: “Иметь жену — директора банка” и “иметь жену директора банка”. Одна чёрточка, а какова разница!!!

Как точно назвать наклонение с частицей «бы», когда она выражает в разных ситуациях и условие, и просьбу, и желание, и мечтательность, и необходимость, и предположение, и предложение, и сожаление?

 

В русском языке иногда у глагола нет какой-либо формы, и это обусловлено законами благозвучия. Например: «победить». Он победит, ты победишь, я… победю? побежу? побежду? Филологи предлагают использовать заменяющие конструкции «я одержу победу» или «стану победителем». Поскольку форма первого лица единственного числа отсутствует, глагол является недостаточным.

Многие считают, что русский язык логичен. А попробуйте объяснить, например, французу, почему стакан на столе стоит, вилка лежит, а птичка на дереве сидит… Или огорошьте его простой и понятной фразой - "У меня руки не доходят посмотреть"…

Например перед нами стол. На столе стакан и вилка. Что они делают? Стакан стоит, а вилка лежит. Если мы воткнем вилку в столешницу, вилка будет стоять. То есть стоят вертикальные предметы, а лежат горизонтальные? Добавляем на стол тарелку и сковороду. Они вроде горизонтальные, но на столе стоят.

 

Теперь положим тарелку в сковородку. Там она лежит, а ведь на столе стояла. Может быть, стоят предметы готовые к использованию? Нет, вилка–то готова была, когда лежала.

Теперь на стол залезает кошка. Она может стоять, сидеть и лежать. Если в плане стояния и лежания она как–то лезет в логику «вертикальный–горизонтальный», то сидение — это новое свойство.

Сидит она на попе. Теперь на стол села птичка. Она на столе сидит, но сидит на ногах, а не на попе. Хотя вроде бы должна стоять. Но стоять она не может вовсе. Но если мы убьём бедную птичку и сделаем чучело, оно будет на столе стоять…

Может показаться, что сидение — атрибут живого, но сапог на ноге тоже сидит, хотя он не живой и не имеет попы. Так что, поди ж пойми, что стоит, что лежит, а что сидит. А мы ещё удивляемся, что иностранцы считают наш язык сложным и сравнивают с китайским.

Можно вывести теорию: то, что скорее вертикальное, чем горизонтальное – оно стоит; то, что скорее горизонтальное, чем вертикальное — оно лежит. Но эта теория тут же разбивается о тарелку – она скорее горизонтальная, чем вертикальная, но стоит. Хотя, если её перевернуть, то будет лежать.

 

Тут же на ходу выводится еще одна теория: тарелка стоит, потому что у неё есть основание, она стоит на основании. Теория немедленно разбивается в хлам о сковородку – у нее нет основания, но она всё равно стоит. Чудеса.

Хотя если её засунуть в мойку, то там она будет лежать, приняв при этом положение более вертикальное, чем на столе. Отсюда напрашивается вывод, что всё, что готово к использованию, стоит (на этом месте хочется сказать пошлость).

Но вот возьмём еще один предмет – мяч обыкновенный детский. Он не горизонтальный и не вертикальный, при этом полностью готов к использованию. Кто же скажет, что там, в углу, мяч стоит?

Если мяч не выполняет роль куклы и его не наказали, то он всё-таки лежит. И даже если его перенести на стол, то и на столе (о чудо!) он будет лежать. Усложним задачу – положим мяч в тарелку, а тарелку в сковородку. Теперь у нас мяч по-прежнему лежит (в тарелке), сковородка по-прежнему стоит (на столе), вопрос, что делает тарелка?

Если француз дослушал объяснение до конца, то всё, - его мир уже никогда не будет прежним.

 

В нём появились тарелки и сковородки, которые умеют стоять и лежать – мир ожил! Осталось добавить, что птички у нас сидят. На ветке, на подоконнике и даже на тротуаре.

Француз нарисует в своем воображении синицу, сидящую на ветке на пятой точке и болтающую в воздухе лапками, или бомжующую ворону, сидящую, вытянув лапы и растопырив крылья, у станции метро.

«Русские – вы сумасшедшие!» — скажет француз и закинет в вас учебником…

СССР 30-х и 40-х в знаковых работах Бориса Игнатовича

Фотоработы талантливых мастеров в советское время сложно разделить на репортажи и произведение искусства. Созданные ими фотографии как правило рассказывают нам о тех или иных исторических событиях, одновременно представляя собой эстетическую ценность. И лучшее тому доказательство – творчество советского фотографа Бориса Игнатовича.

Ignatovich06-800x505

Именно фотография Зощенко стала для Бориса Игнатовича первой на его фотографическом пути. Он снимает писателя-сатирика, покупающим яблоки. Снимок был опубликован в 1923 году в журнале «Смехач».

Тогда автор по-настоящему увлекся фотографией и начал изучать технику съемки, свойства оптики и особенности фотографических материалов.

«Шахматный турнир»

«Казачка»

Через несколько лет фотограф уже входил в знаменитую группу «Октябрь» (кроме него, в группе были Александр Родченко, Елизар Лангман, Дмитрий Дебатов и др.). Новые технические приемы, которые использовала группа «Октябрь», вызывали критику со стороны приверженцев традиционного фотоискусства: чаще всего это были обвинения в формализме и в подражании «буржуазной культуре».

Острые ракурсы, головокружительные наклоны кадра, «перекос» композиции у любителей классики вызывали неприятие и непонимание.

«Молодость в новой Москве», 1936 год

Члены «Октября» постоянно полемизировали с «Российским объединением пролетарских фотографов» (РОПФ), которые прославляли счастливую жизнь советских людей при социализме. Игнатович в журнале «Пролетарское фото» писал, что РОПФ подменял «настоящую действительность, документальность советского фоторепортажа слащавой картинкой и позой».

Нападки апологетов пролетарской фотографии вынудили его на время уйти в кинематограф. Игнатович стал кинооператором: он участвовал в съемках одного из первых советских звуковых фильмов «Олимпиада искусств». Затем создал новую фотогруппу — «Бригаду Игнатовича», хорошо известную в середине 1930-х годов.

«Наш ответ»

«Асфальтирование улицы»

«Купальщицы»

«В зале VII Конференции ВЛКСМ»

«Сталин и Мамлакат»

«На теплой печи»

«Пионеры и беспризорники»

«Чаепитие в Раменском»

«У Эрмитажа»

Борис Пастернак и Корней Чуковский, 1935 год

«Учения», 1943 год

С началом войны Борис Всеволодович ушел на фронт. Снимал для армейской газеты, был на передовой, принимал участие в рейдах за линию фронта, летал на самолете к партизанам. Его снимки военных лет вошли в антологию советского военного фоторепортажа.

В концлагере, 1944 год

Благодаря уникальным фотографиям Бориса Игнатовича мы сегодня можем судить о прошлом нашей страны, о жизни народа в первой половине XX столетия и в тяжелые годы Великой Отечественной войны. Игнатович и его коллеги вывели репортажную съемку совершенно на новый уровень, расширив традиционные представления об этом жанре фотографического искусства.

Картина дня

))}
Loading...
наверх